Интервью с активистом

Виктор Трифонов: «Мы взяли билет в одну сторону»

Как мы уже ранее сообщали, 9 августа во время пресс-конференции в помещении Минэнергоугля в Киеве, голодающий председатель Независимого профсоюза горняков Украины городов Селидово и Новогродовки Виктор Трифонов прибег к акту самосожжения, требуя выплаты задолженностей по зарплате горнякам объединения «Селидовуголь». 7 сентября внештатный корреспондент газеты «Лава» председатель МК НПГУ шахты «Терновская» Денис Город встретился с Виктором Трифоновым во время акции протеста в Минэнергоугле, чтобы узнать о здоровье коллеги, и о том, как продвигается решение насущных проблем горняков «Селидовугля».

 - Как ваше здоровье после 12-дневной головки и акта самосожжения?

- Не люблю концентрировать на себе внимание. Здоровье - терпимо. Есть проблема, которой никогда раньше не было – с давлением. И еще дает о себе знать то, что обожжены легкие – во время акта протеста глотнул огня. Теперь мучает кашель. Прохожу восстановительное лечение. Раньше никогда на свое здоровье особо не жаловался. Спасибо людям, которые помогали –  киевляне приходили и приезжали люди из предприятий Луганской области. Много внимания оказывали простые люди и медики, и Конфедерация свободных профсоюзов Украины помогла – все чисто по-человечески заботились и беспокоились обо мне. Спасибо им. Из родного города приходило много смс-сообщений.

- Трудности закаляют, в трудностях рождаются чемпионы и настоящими мужиками становятся. Мы делаем одно общее дело - воспитываем молодежь, ломаем стереотипы, в сравнении со старыми профсоюзами - обучаем и проводим флешмобы, всесторонне развиваемся.

- Что касается воспитания молодежи – у нас в Селидово немного другой подход, новая формация. Мы перешли к более радикальным мерам. Сегодня у нас на предприятиях многие переходят из ПРУПа в НПГУ.  У лидера приходит такая пора, что он должен показать, что он что-то стоит сам. Почему на этот шаг решился именно я? Во время голодовки в августе среди нас был активист НПГ с повышенным уровнем сахара в крови - 9,8. Его отвозила «Скорая», он снова возвращался. Я отвечал за него, надо было что-то делать – был такой контингент, хлопцы уже были готовы идти до конца. Я понял, что надо что-то делать – пробивать информационный барьер, который перед нами поставили. Никого не пускали, лишь две девчушки как-то прорвались, у них сразу же затребовали аккредитацию, сказали, что будут их «лишать» ее и т.д. Я пошел на этот шаг, и жена и дочь знали об этом за сутки и были со мной солидарны, понимали меня,  хотя и очень переживали.

- Это, наверное, был самый тяжелый момент для ваших родных?

- У моих родных сильный склад характера – жена из Кавказа, никогда не ропщет, и дочка такая же. Сказал, объяснил – говорят, мы уважаем твое решение. Они знали, когда будет пресс-конференция, и что в этот момент будет что-то происходить. Я пошел на этот шаг, потому что все равно кому-то надо было реально доказать, насколько критическая ситуация у нас сложилась. Я потом много читал выдуманные статьи заумных людей, мол, я был каким-то жиром намазан – не обращаю внимания на таких. Пусть себе пиарятся.

Очень рад, что люди, которые были рядом со мной, оказались не из робкого десятка. Я одного человека считал слишком скромным, не оратором. Но эта ситуация показала, что мужик железный.  Люди раскрылись именно в такой экстремальной ситуации – это хорошее качество. Что греха таить, у нас в лидеры попадают и так называемые бездеятельные «портфели». А потом профсоюзу очень тяжело от таких людей избавляться – это дискредитация. Я рад, что мне судьба дала возможность оказаться среди нормальных мужиков, мы друг друга с полуслова понимали. Я думаю, это хороший пример для молодежи, для моих сына и внука. У всех есть сегодня интернет, все читают – на дворе XXI век, современные технологии. Теперь им не стыдно будет за своего отца и деда.

- Акции протеста НПГУ и КСПУ  проводятся уже давно, а требования до сих пор остаются требованиями. Мы знаем, что вы живете на линии разграничения и вам не за что, не то, что позволить купить себе одежду, но и обеспечить продуктами, вывезти семьи. Не говорю о том, насколько тяжел шахтерский труд – я прекрасно понимаю, сам работаю уже 12-й год на добычном участке. Как изменилась ситуация после протестных акций?

- Да, мы находимся в зоне разграничения. Наша шахта «Кураховская» находится в зоне попадания снарядов. Рядом детсад «Рябинушка» - из-за артобстрелов там уже погибли шестеро деток. Достали нас уже, но мы привыкли – не паникуем, действуем разумно, принимаем взвешенные решения. При артбостеле снаряды «градов» попадали в воздухоподающий ствол шахты «Кураховская», приходилось останавливать спуск людей и принимать все необходимые меры безопасности.

Что касается изменений - по окончанию акции протеста нам дали определенную сумму денег. Но все еще продолжается. Сегодня много внимания было уделено нашему объединению. К нам будет ехать комиссия – я смотрел документы с мокрыми печатями. Будут проводить ревизию выработкам и угольным запасам, смотреть, в каком они состоянии. Процесс сдвинулся. Этот процесс по значимости выше, чем зарплата – ее как-никак выдают частями. А рабочее место более важно. Чтоб люди понимали, если этот процесс не решить, то через пять месяцев зарплату будет уже некому платить – нет запасов. Вот такая перспектива. И ее люди оценят, когда шахта начнет работать. Коллектив очень сильный, стабильный. Будут работать в любых условиях. Я здесь работаю с 2002 года, до этого 20 лет отработал на шахте им. Стаханова. В Селидово и Новогродовке -  в основном сельская местность, люди трудолюбивые, усидчивые. Думаю, здесь будет толк. Нам надо биться за свои предприятия – они все градообразующие, другой работы нет. Если шахта закрывается, то закрывается и город, где находится шахта. Мы за это бьемся, и будем бороться.

У нас планы большие, и мы об этом заявили на всех уровнях, и Гройсману и всем-всем – когда и акция протеста была. До того, как мы приезжали в Киев, мы голодали в Селидово. Потом собрали общегородской митинг – эту проблему вынесли на город, на депутатский корпус. И люди сказали: ребята, не убивайте себя здесь. Вы, что могли, уже сделали, дайте знать об этом Киеву. И мы приехали еще тогда и сказали – мы взяли билет в одну сторону. И это не шутки - я лично дал слово людям: едем в один край. Может, кто и не верил. От Селидово поехала серьезная делегация, жестко стали отстаивать свои права. У нас была женщина – но я ей категорически запретил участвовать, отправил домой после первых суток. Не хватало, чтобы говорили, мол, мужики спрятались за женщин. Когда все произошло - у нас была связь с шахтой, через председателя  шахты «Россия 1/3» Сергея Павлова постоянно держали связь. Были невыезды на шахте, мы контролировали Киев, с Селидово все были на одном проводе.

- Это показывает, что НПГУ – одна большая солидарная семья.

- Мы немного скорректировали работу нашего профсоюза по «Селидовуглю». У нас есть с чем возвращаться из Киева – от нас по запасам пошел процесс, и плюс министр пообещал зарплату к 9 сентября. Мне, наверное, надо было родиться политтехнологом. Я могу анализировать – что лучше сделать и как. Своей работой и своим примером я людям внушаю доверие – никто не может меня обвинить в том, что я ищу какие-то выгоды. Люди знают, как и где я живу.

- Какие у вас планы на будущее?

- Я намерен провести корректировки в профсоюзе, проведем семинар. Я заметил, что у наших участковых председателей уровень немного отстает, надо его подтягивать. Ведь все конфликтные ситуации зарождаются на самом низком уровне. Простой пример: начальник позволил себе оскорбить рабочего. И в процесс сразу включается председатель организации. Я всем хлопцам говорю – хотите быть лидерами, подойдите к начальнику, скажите -  я председатель участкового комитета, это мой уровень. Аргументируйте свою позицию, что здесь начальник неправ. Если он умный, он поймет и скажет «я понял, возьмем ситуацию в руки».  Но зачастую начальники неправы, у них выше всего эго. Да еще роль играет дефицит рабочего места.

У меня в «Селидовугле» нет председателей, которые сидят в нарядной, пишут что-то, в народе их называют «писарями», «таксистами». У нас этого нет. Я 20 лет проработал МГВМ под землей и в добыче, и в проходке. Знаю, сколько человек должны нести тяжелый рештак. А если кто-то там занят писаниной, тогда людям приходится его тащить тот рештак вдвоем, хотя его надо нести вчетвером.

Каждый человек должен иметь чувство собственного достоинства. Пришел работяга на работу – он продал свои руки, здоровье. Ему должны платить достойную заработную плату. А так он приходит, а тут неправильная нарядная система или начальник «с пулей в голове». Все должно регулироваться. Для чего Коллективный договор? Он регулирует отношения между работодателем и рабочими. Я всегда стремлюсь к тому, чтобы человека наемного труда рассматривали не как машину для эксплуатации или раба, а как партнера. И когда будут вот эти партнерские отношения, тогда люди будут выполнять свои обязанности – более качественно работать, ремонтировать технику, а не просто заниматься какой-то отбывальщиной.

Хочу с гордостью сказать, что у нас в «Селидовгуле» при всех негораздах  мы предоставляем первое рабочее место молодым парням из горного лицея, всех берем их на работу. И если сейчас все наладится, у нас еще есть горный техникум. В соседних городах нет профтехучилищ, а у нас они работают. Хотя повсеместно профтехобразование – под угрозой исчезновения.

Когда проводим конференции, касающиеся жизнедеятельности региона, приглашаем и депутатский корпус, и руководителей городов. Выступаем на сессиях, поднимаем серьезные вопросы. И если коснется серьезной защиты наших прав, мы четыре города подымем – просто выйдем на площади и сделаем анонс. Потому, что у людей нет другого выхода.

Сейчас говорят – нужна приватизация. Как у нас пытаются делать эту приватизацию? Все говорят о социальном диалоге. Но только я не понимаю, кто и где ведет этот диалог? К примеру, закрывается шахта, которая платит налог в городе присутствия, где она находится. Должна присутствовать городская власть – они заинтересованы, это ж бюджетные деньги. А придет человек, приватизирует эту шахту, а регистрация у него, например, в Полтаве. Тогда все налоги пойдут по месту регистрации. При этом должна местная власть присутствовать, все заинтересованные лица. Все должно быть открыто. Мы не против инвестора, который зайдет через парадные двери и скажет: я пришел, вот у меня проект, и есть сумма инвестиций, которые я хочу вложить. Мы готовы разговаривать с этим человеком. Но если они как воры залазят через окна, форточки в ночное время суток – мы против такого подхода.

Сегодня много говорится о добыче угля без дотаций. Вот у нас шахты такие, что им «иньекцию» дайте. Вот, к примеру, директор, у него на шахте есть нарезанная лава. Ему лаву заряжают и говорят: мы вам даем деньги, стройте свою экономику, берите, сколько вам надо людей, и все, что нужно. И человек будет понимать, что средства дали, зарядили на старте, и он должен выкручиваться, помощи уже неоткуда ждать, каждую копейку придется считать. А у нас получается, что они хотят, но на старте ничего не дают предприятиям, и каждый раз выходит фальстарт, как в беге, кто-то вырывается раньше времени вперед… Деньги надо считать и все проводить с умом, и в определенной форме. А наше государство что делает? Они даже не принимают никакого решения. Но говорят, вот мы будем создавать рабочие места. Да если закрывается шахта, рабочие места надо было создавать еще два года назад. Я был в Германии, там люди четко знали – вот такого-то числа такого-то года шахта закроется. Людям рассылают конверты с письмами: фирма желает вас видеть, чтобы вы в течение этого года переучились на новую специальность и т.д. У нас такого нет, у нас все делается диким способом – прекращают финансирование. Люди вынуждены искать новую работу, блаты и т.п. А кто в годах – им некуда идти, кроме как на пенсию.

- Хочу сказать вам от всех ребят Молодежного комитета НПГУ Западного Донбасса – мы с вами! Мы знаем многих селидовских молодых ребят, с которыми знакомы по учебе в школах КСПУ. Мы всегда на связи, беспокоимся за вас. Главное, выздоравливайте. И ведите ваш «корабль», рулите к новым целям и успехам. Как в той песне - «Врагу не сдается наш гордый варяг».

- Спасибо. Все будет хорошо. Враги не дождутся. В такой ситуации надо просто хорошо ее понимать. Радует, что сегодня проводится обучение, семинары – учат историю и практику. Нам надо, чтобы молодежь могла аргументированно доносить свою позицию и ничего не бояться. Сегодня есть много продвинутых молодых людей. Вот, когда я начинал, будучи еще молодым, меня избирали председателем на шахте им. Стаханова, доверяли. Я уже три созыва – депутат горсовета, люди за меня голосуют. Если человек может аргументировать свою позицию – это о многом говорит. И со временем к нему придет уважение – будут говорить, вот он мужик. Причем, надо говорить не то, что хотят слышать, а то, как должно быть правильно. Если собралась толпа, и что-то кричат, выступая, а другие поддерживают на «ура» - это не руководитель. Я всегда говорю: за глупым человеком могут пробежать 3-5 шагов, а потом скажут «Куда мы бежим?». А надо просто говорить: «Вы хотите знать? Я показываю вам правильный путь». Так человек сможет стать лидером.

- Еще раз спасибо за откровенное интервью. Здоровья вам и вдохновения на великие дела. Мы с вами!

                                                              Беседу записала и подготовила Светлана СОКОЛОВА